СТЕРЕОТИПЫ В ГРУЗИНСКОМ И РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ (2005 г.)

СТЕРЕОТИПЫ В ГРУЗИНСКОМ И РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ (2005 г.)

14-10-2012, 21:58 0 4672 Наша история
Поделиться с друзьями:
 
Оперирование стереотипами в общении со средой, то есть наличие сложившейся системы взглядов на те или иные явления – одна из главнейших характеристик социализации человека. Стереотип есть генерализация какой-либо одной детали реальности, распространение ее на явления большего масштаба, но это скорее субъективное восприятие реальности, нежели ее фактическое описание; можно сказать, что стереотип есть некая мифологизация отдельного явления.

Система стереотипов служит своеобразным «регулятором» отношений и взаимоотношений этнических групп, «оправдывающим» или «объясняющим» определенное (чаще всего, негативное) отношение к «другому», к «чужаку».

С помощью обобщающих слов «все» или «никто» механизм генерализации приписывает какое-либо свойство целому множеству, целой социальной группе. Например, «все грузины/или русские/или армяне/или немцы и т. д. являются носителями свойства N». Исключение, когда «какой-либо грузин/русский/армянин/немец и т. д. отличается от N-стереотипа», только подтверждает общее правило и не разрушает комплекса стереотипного мышления и поведенческих норм. Таким образом, у группы – и соответственно, у входящего в нее отдельного человека – существует ряд представлений о себе и о других. Можно сказать, что стереотипы делают поведение и предпочтения социальных групп и входящих в них индивидов довольно ригидными, так что сложившиеся системы взглядов, если рассматривать их в конкретных пространственно-временных рамках, выглядят довольно статичными. А вообще-то они изменчивы и зависят от сил, действующих в социальном пространстве, от изменений, протекающих в социальной среде.

Индивид усваивает те или иные стереотипы и соглашается с ними в зависимости от того, к какой группе причисляет себя сам. Механизмом распространения стереотипов зачастую является конформизм – «в интересах безопасности» отдельный субъект «вынужден» принять какое-либо отношение, установленное референтной группой. По большей части, такое «согласие» происходит абсолютно добровольно, но неосознанно. Индивид декларирует взгляды своей группы без каких-либо критических суждений, притом с высокой степенью эмоционального приятия. С осознанным приятием или отрицанием ценностей и стереотипов мы имеем дело, когда индивид переходит на уровень личного суждения – тут уже происходит отказ от готовых поверхностных схем и в меру возможности отстраненный, скорее рациональный, чем эмоциональный, анализ параметров среды.

Стереотип может носить характер позитивной, негативной (это, наверное, наиболее частый случай) или амбивалентной оценки. Как индивид, так и группа нелегко отказываются от принятых стереотипных оценок и относятся к реальности выборочно, то есть выдвигают на передний план ту информацию, которая подтверждает их взгляды, «не замечая» ту, которая может им противоречить (или обращая на нее меньше внимания). Для стереотипных представлений и связанного с ними поведения характерен механизм «действия по кругу». Субъект ожидает определенное поведение объекта, а объект своим поведением старается оправдать эти ожидания – соответственно, происходит «подтверждение» стереотипа. В результате возникает эффект «замкнутого круга», т. е. цепной реакции социальных активностей. Например, от «грузина» (мы говорим о мужчине) в советский период «ожидали» (в российском социальном пространстве – скажем, в Москве), что тот будет щедрым, жизнерадостным и страстным; он и вел себя соответственно – старался оправдать ожидания, поскольку они проходили по категории положительных оценок; соответственно, субъект получал подкрепление стереотипа – и т.д., и т.д. Если же кто-либо нарушал эту норму, это не разрушало существующий стереотип – просто данного конкретного грузина воспринимали как «нетипичного», как отклонение от «грузинской нормы». Такой механизм чаще срабатывает там, где мы имеем дело с положительными оценками, и представляет собой своего рода социальный заказ, поощряющий или «вынуждающий» к определенному поведению.

Как правило, определенная группа стереотипов образует единую рамочную систему, совместно регулирующую нормы поведения той или иной социальной группы. Зачастую один какой-либо стереотип задает те «рамки» или «границы», в которых действуют остальные стереотипы. Тут было бы важно проследить, как происходит объединение в одну систему собственной самооценки с оценкой «других», как оригинально согласовываются друг с другом противоположные на первый взгляд позиции – скажем, каким образом отношение этнических грузин к другим этническим группам составляет единый блок с самооценкой: «мы, грузины, толерантны». Взять, например, стереотипные представления, сформировавшиеся в грузинском обществе советского периода, о сферах занятости различных этнических групп: азербайджанцы – сельское хозяйство, курды – уборка улиц, осетины – милиционеры, армяне – торговля и ремесла, а сфера обслуживания (официантки в ресторанах) – русские женщины и т.д. (Разумеется, такое отношение отражает и определенный элемент действительного положения дел, однако происходит обобщение, распространяющееся на всех представителей этнической группы.) Субъект-грузин, по собственной самооценке – толерантный, остается таковым и при оценке этнических групп в рамках отведенных им ролей, но как только те выходят за рамки «стандартной» роли, т.е. пытаются подняться на более «высокую ступень», толерантность сменяется неприятием. При этом происходит не отрицание стереотипного представления о толерантности грузин, а заканчивается зона его действия и начинает действовать другой стереотип: «Мы – толерантные хозяева, они – гости; но раз гость оказался неблагодарным, т.е. претендует на что-то большее – с ним и вести себя следует соответственно (нетолерантно)». (Речь, конечно, об определенной социальной группе, а не обо всем грузинском обществе.) На сегодняшний день некоторые из этих стереотипов отчасти изменились, однако ролевая схема «гость-хозяин» в отношении этнических групп осталась, в основном, неизменной. (Следует отметить, что аналогичный механизм работает и во многих других обществах.)

Как мы уже сказали, устойчивость стереотипов относительна, и субъект меняет свое отношение к объекту или вносит новый нюанс в свою оценку в случае, если что-либо меняется в социальной среде. Изменение оценки какой-либо этнической группы может носить характер усиления позитива либо негатива, либо периодического, попеременного усиления то того, то другого. В современном обществе такие изменения зачастую зависят от политических изменений или целенаправленной пропаганды, осуществляемой властями или группой лиц с большим социальным весом.

Формирование стереотипов зависит также от системы культурных, политических, бытовых, социальных и др. ценностей общества. Соответственно, стереотипы проявляются в любом роде деятельности индивида или группы (политика, искусство, традиции, повседневный быт, кулинария, манера одеваться, семья и т.д.).

Исходя из вышесказанного, можно было бы рассмотреть динамику развития стереотипов, существующих в российско-грузинских отношениях, как для разных социальных пространств (для различных социальные слоев/групп) и сфер активности, так и во временном аспекте. Что касается времени, было бы интересно сравнить царскую Россию, советский период и независимую Грузию (может быть, до и после Революции роз).

Чтобы наши суждения по данному вопросу были более объективными, было бы, конечно, полезно провести комплексное рассмотрение и сравнительный анализ материалов разного типа – данных социологических исследований, различных текстов (художественных, документальных, публицистических и т.д.), произведений искусства (фильмов, спектаклей и т.п.), выступлений и высказываний политических и общественных деятелей, анекдотов и т.п. Однако вместить все это в рамки одной статьи невозможно, поэтому на сей раз мы ограничимся общими наблюдениями и беглым обзором, не претендующим на полную объективность, но дающим определенный материал для размышлений.

Итак, наша тема – стереотипы, существующие в российском и грузинском обществах типичные оценки и представления о России и Грузии вообще и о русском и грузине как представителях этнических групп, в частности. В нашем случае мы можем более смело судить о стереотипах, сложившихся в грузинском обществе, и о степени достоверности наших суждений по этому поводу, чем о том, что думает российское общество о грузинах и Грузии.

О стереотипах времен царской России мы можем судить, в основном, по художественным текстам грузинских и русских писателей. Для русских поэтов и прозаиков того времени (Пушкина, Лермонтова, Толстого) Грузия (зачастую это Кавказ, а в нем уже Грузия) – рай, а основные признаки населяющих его людей – свободолюбие, веселье, винопитие. Для них это – какое-то экзотическое и подчеркнуто дикое место, где и природа (величие гор!), и человек прекрасны, но и опасны. Отношение русских писателей к Грузии, в основном, романтическое, в то время как у властей есть свой прагматический, политический интерес – завоевание Кавказа.

Отношение грузинского общества к России и, соответственно, его поведение более амбивалентны. С одной стороны, единоверная Россия (в отличие от неправославных завоевателей) воспринимается как спасительница, носительница культуры – грузины едут за образованием в Россию, грузинская элита разговаривает по-русски, быть офицером российской армии почетно, и грузины, служа России, помогают ей завоевывать кавказских горцев (в качестве примера можно вспомнить грузинского поэта Григола Орбелиани). Другая же часть общества (включавшая и получивших образование в России) рассматривает Россию как причину утраты Грузией государственности. Об этом свидетельствует несколько подавленных в зародыше мелкомасштабных мятежей начала XIX века. Грузия, в отличие от высокогорной части Кавказа, легче смирилась с судьбой – покорилась России, и грузинское дворянство начало неплохо зарабатывать на службе у русского царя. В отличие от дворян, низкие социальные слои видели в русском солдате и чиновнике обидчика – тупого, но сильного.

В искусстве «развитого социализма» Грузия – это прежде всего продолжение все той же метафоры «Грузия – рай», богатая солнечная страна. (Соответствующие строчки Маяковского декламировались на соответствующих утренниках, во время соответствующих декад.) В представлении рядового русского советского гражданина Грузия была вожделенной курортной зоной с хорошим вином и вкусной кухней. Пропаганда этой линии особенно проявилась в кинофильмах сталинского периода (и продолжалась и потом), с периодическими появлениями положительного, пусть второстепенного, героя-грузина и упоминаниями грузинского вина. В грузинском обществе ответ в на этот стереотип, с одной стороны, сложилась тенденция к оправданию ожиданий (грузин гостеприимен, добр и щедр), а с другой стороны, укрепилось стереотипное представление о том, что Грузия – особенный край (райский уголок, удел Богородицы), Россия его никогда не уступит, но русским Грузия нужна без грузин. Сегодняшняя российская политика, как ее расценивает значительная часть грузинского общества, продолжает имперскую политику царской России. Отметим, что даже сегодня, в условиях независимого государства, в обществе бытуют различные соображения в контексте взаимоотношений с Россией. Значительная часть населения нашей страны считает Россию поджигательницей войн в Абхазии и Южной Осетии и главной виновницей территориальных потерь Грузии. Социально неустроенная часть нашего населения (в основном, представители этнических меньшинств, но и многие грузины тоже) считает Россию гарантом разрешения накопившихся в стране социальных проблем (часть населения испытывает ностальгию по советским временам). Остальные склоняются к компромиссному варианту: Грузия должна быть независимой, но при этом тесно сотрудничать с Россией. Как раньше, так и теперь в какой-то части общества существует представление о двух Россиях: одна – российская политика – оценивается отрицательно (империалистическая!), а другая – русская культура – положительно. Но существует и амбивалентное отношение к русской культуре: признается ее высокая ценность, но при этом подчеркивается, что все эти достижения культуры, науки или искусства – заслуга представителей других этнических групп, но не русских. Например, Достоевский и Пушкин – нерусские, достижения в области музыки и науки принадлежат, в основном, евреям и т.д. Вот потому у них и больше известных людей, а то ведь грузины талантливее (правда, ленивы). Точно так же принято отыскивать грузинское происхождение знаменитостей – популярно, например, расхожее мнение, что биологическим отцом Петра Первого был грузин. Этими соображениями грузин как бы оправдывает свои положительные оценки чего-нибудь русского, то есть пытается примирить диссонирующие оценки России и русских. Если субъект, напр., декларирует мнение, что «Россия – агрессор» и «Грузия – более культурная страна, чем Россия, поскольку приняла христианство на несколько веков раньше России и раньше сформировалась как государство», то «признавать» русскую культуру или какое-либо российское достижение ему сегодня как-то неловко.

Каковы русский и грузин в распространенном стереотипе? Общее мнение, более или менее характерное для всей истории российско-грузинских взаимоотношений, таково: грузин свободолюбив, щедр, толерантен; русский – империалист по природе, но сам себя воспринимает как миссионера и освободителя. Русский законопослушен, грузин же законов не соблюдает, поскольку грузин – свободомыслящий индивидуалист, в то время как русский – стандартно мыслящий коллективист. Вот, например, типичное поведение в магазине советского периода: в России продавец давал, а русский покупатель требовал сдачу даже в 1-2 копейки, в Грузии же продавец вел себя с точностью до наоборот, а щедрый грузин-покупатель обычно говорил: сдачи не надо!

Интересны оценки по гендерному признаку. Мужчина-грузин – кутила, пьет вино для веселья души, а русский мужчина хлещет водку; в России пьяные валяются на улице, а в Грузии такого не бывает (в советское время такое говорили более убежденно). В грузинской семье глава – мужчина, в русской – женщина, которая иногда даже бьет своего пьяницу-мужа. Грузинская женщина – опора семьи, прекрасная домохозяйка, верная семье и мужу, непьющая; русская же, наоборот – женщина легкого поведения. Нужно отметить, что подобные мнения часто носили декларативный характер, обусловленный конформизмом, и параллельно с ними существовали и другие стандарты: в среде грузинских мужчин – русские женщины красивее, личные отношения с ними проще и приятнее; в среде грузинских женщин – русские мужчины зачастую лучшие мужья, больше помогают жене, чем грузины.

Даже коррупционные механизмы «улаживания дел» в советский период – и те были различны. В общем было принято считать, что коррупция привнесена в Грузию русскими чиновниками во времена царской России и не соответствует грузинскому характеру. Но сами грузины в поисках правды и управы на грузин-нарушителей закона отправлялись не куда-нибудь, а в Москву. Чтобы «уладить дело» в Грузии, задействовали дружеские и родственные связи, расплачивались обедами в ресторанах или серьезными денежными суммами, а в России ту же проблему можно было решить «за бутылку водки или плитку шоколада».

Оценки такого рода сегодня особого значения не имеют, гораздо важнее те стереотипы, которые привязаны к политическим вопросам. В результате обретения Грузией независимости и возникновения на Кавказе ряда вооруженных конфликтов (Абхазия, Южная Осетия, Чечня, Карабах) в российском информационном и, соответственно, социальном пространстве слабеет положительный стереотип восприятия грузина и происходит его обобщенно негативное восприятие как «лица кавказской национальности», а принадлежность к грузинскому этносу чаще ассоциируется с образом вора в законе или террориста. Отметим, однако, что в условиях роста этого негатива на сегодняшний день в России живет больше грузин (кавказцев), нежели в советский период. Негативная пропаганда работает по обе стороны, в основном в политическом контексте. Параллельно с обеих сторон от отдельных социальных групп поступают положительно окрашенные суждения – например, о том, что экономически мы зависим от России, что она нам все-таки ближе, чем Америка, и т.д. Интересно также, что у молодого поколения, которое (в отличие от советского поколения) существенно отошло от русского языка и в целом от России, большой популярностью пользуется российская эстрада (которая, в свою очередь, в определенных кругах – не только российских, но и грузинских – считается низкопробной).

Это, конечно, не полный список и не полноценный анализ стереотипов русско-грузинских отношений, но автор и не ставил себе такую задачу, поскольку она требует более широкого исследования. И вообще, не стереотипы являются главной определяющей силой вектора межэтнических взаимоотношений. Представленный здесь общий обзор русско-грузинских отношений свидетельствует лишь о том, что межэтнические отношения есть функция с несколькими переменными и стереотипы могут быть целенаправленно использованы для создания как негативного, так и позитивного фона отношений. На первый взгляд, большинство бытовых стереотипов, несмотря даже на негативную направленность, не должны создавать серьезных проблем для взаимоотношений этнических групп. Они могут играть важную роль в жизни конкретного индивида – и только. Так оно и бывает, если они не выходят за рамки т.н. бытового уровня, но если их целенаправленно включают в более политизированный, широкомасштабный контекст, вот тогда они приобретают конфликтогенную силу.

Комментариев пока еще нет. Вы можете стать первым!

Добавить комментарий!

Все новости

Новости загрузка новостей...